RE:WIND

Объявление

сюжет игры

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RE:WIND » Somnium » Только бы не разминуться [AU]


Только бы не разминуться [AU]

Сообщений 31 страница 34 из 34

31

Прикосновения Веспер всё более возвращали меня к реальности, служа своего рода якорем, совершенно осязаемым свидетельством того, что реальность реальна, а увиденное было лишь миражом. Её слова всё более возвращали к реальности мой разум, не успевший до конца оправиться после шока странного видения и норовивший вернуться к нему с новой отчаянной попыткой объяснить его самому себе. Тем не менее, я всё ещё ощущал зыбкость, нетвёрдость моих представлений о реальности. Всё то время, что я посвятил изучению маховиков и времени вообще, оказалось недостаточным, потому что не смогло – а возможно, и никакое количество времени  не смогло бы – подготовить меня к путешествию во времени, к такому резкому раздвижению и размытию границ действительности, к реальности существования нескольких реальностей одновременно. Дрожь прошла, однако я всё ещё ощущал холод: это подступил страх от того, что теперь невозможно было с прежней уверенностью различить действительно существующее в реальности и кажущееся. Ведь я ясно видел ту Веспер, точно так же, как вижу сейчас свою Веспер. Опираться я мог на осязание и слух, однако сомнение подсказывало мне, что ту Веспер тоже можно было бы услышать, если бы она заговорила, и до неё тоже можно было бы дотронуться.
Без прочной уверенности в действительности того, что я вижу и что меня окружает, я чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо прежде. Все мои силы были брошены на попытки помыслить немыслимое, и их совершенно недоставало на поддержание образа отстранённости и непоколебимого контроля над собой и над ситуацией, что я старательно выстраивал для себя. Но даже если бы мне хватило сознательных усилий напомнить себе о своём амплуа, я отбросил бы его как неуместное в данных обстоятельствах. Перед лицом чего-то большего, чем я сам, было бы странно пытаться вести себя так, словно ничто не изменилось.
Я чувствовал себя уязвимым – но интуитивно чувствовал, что Веспер не представляет для меня опасности, что она не воспользуется моим состоянием, чтобы отыграться, отомстить мне, причинить мне боль. Я знал также, что она не разочаруется, увидев меня, объятого страхом и неуверенностью.
Её слова о том, что увиденное, даже если и сбудется, представляет собой лишь фрагмент нашего будущего и совершенно не означает, что всё будущее окрашено тревогой и печалью, постепенно достигают цели, и я могу улыбнуться, поверив ей.
Страх отступает.
– Да, ты права, – хочу сказать я, но слова не успевают сойти с моих губ: Веспер быстрым движением хватает Маховик и с силой прокручивает колёсико.
На кратчайшее мгновение страх снова сковал меня своей ледяной хваткой: Мерлину только известно, как поведёт себя неисправный Маховик на этот раз, не переместит ли он не только ментальную, но и телесную оболочку Веспер в прошлое или будущее, не произойдут ли разительные изменения в нынешней – нашей реальности, не потеряю ли я её…
Я среагировал прежде, чем успел обдумать целесообразность действия: пока Веспер была ещё здесь со мной, я заключил её руку с Маховиком в свою. Если уж нас куда-то перенесёт, мы хотя бы будем вместе.

– Ты подвёл меня, Макнейр.
Тёмные коридоры.
Веспер и я – вместе, держимся за руки, где-то в Италии.
– Бранд, это происходит!
Разрушенная лаборатория. Руки и горло саднят.
– Помни _ меня.
Змеиная усмешка.

Перед глазами всё мелькает, кадры сменяются так быстро, что, пытаясь задержаться на одном, чтобы сохранить его в памяти, я упускаю следующие. Моё сознание переполняется не моими воспоминаниями, не моими яркими и сильными эмоциями, они вступают в конфликт с моими реальными. Меня раздирают противоречия и интенсивный поток информации, я ощущаю пульсирующую распирающую головную боль, словно я не могу вместить одновременно две реальности, две версии себя. Боль нарастает, и кажется, что на пике боли меня разорвёт и разметает космической пылью. Мне хочется кричать.
Но прежде чем произошло что-либо из этого, всё проходит.


Oh how we worship the things that we don't quite understand.
Oh, it's more dangerous than you know.

В моих ушах стоит оглушительный звон тишины, сквозь который, словно из-под толщи воды, доносится такой близкий и тихий голос Веспер: Прости, я не хотела. Моё сердце бешено колотится. Мне не хватает воздуха. Мне дурно.
Не чувствуя онемевших рук, я автоматически приобнимаю держащуюся за меня Веспер (когда я успел подняться?), но ощущаю, что мне сейчас необходимо свободное пространство. Оно мне необходимо, но я никак не могу его себе обеспечить: я не могу говорить или двигаться, я боюсь, что малейшее движение нарушит хрупкий баланс, словно меня только что собрали по кусочкам и я могу рассыпаться в любой момент.
Тем не менее, и сохранять одно положение я тоже не могу. Как бы я ни боялся снова вывести себя и свою реальность из равновесия, я отваживаюсь расстегнуть пуговицы воротника, погладить Веспер по голове, прильнуть губами к её макушке. Я ощущаю покалывание в ладонях: постепенно ко мне возвращаются ощущения. Во рту пересохло, а щёки, наоборот, увлажнены. Я и не заметил, в какой момент слёзы скатились из моих глаз. Сейчас их там уже нет.
Веспер продолжает ошеломлённо рассуждать вслух, я слышу её, но пока не могу ответить. Самому мне сейчас требуется молчать, чтобы соединить всё увиденное воедино и привести хоть к какому-то соответствию. И я испытываю слабое облегчение, когда Веспер отпускает меня, закрывает лицо руками и отдаётся своим страданиям. Я не знаю, в чём они заключаются, я ещё недостаточно оправился от первобытного ужаса несуществования, чтобы побеспокоиться о чём-то или ком-то ещё. Пошатываясь, я отхожу к окну, согнутой левой рукой опираюсь на холодное, приводящее в чувства стекло и кладу лоб на руку, словно надеясь впитать этот холод и остудить лихорадочные беспорядочные мысли.
– Это слишком тяжело. Как это вообще может быть, Бранд? Что я должна помнить?
У меня нет ответа на этот вопрос.
У меня есть версия происходящего, но она ощущается настолько чуждой моему сознанию, настолько потусторонней, что я не могу её принять. Версия эта настолько расшатывает основания моей жизни и пробуждает такую сильную тревогу, что мой желудок скручивается, словно силясь преодолеть действие этой новой токсичной информации тем же способом, что обычно справляется с пищевым отравлением.
– Что я должна помнить? – отдаётся эхом в моей голове.
– Помни… меня, – глухо отзываюсь я, не в состоянии больше молчать: эти слова стучат в моей голове, рвутся наружу. Я чувствую, что уже произносил их. Сейчас? Раньше? Ощущение такое же, как когда вчера я хотел назвать Веспасию своей фамилией. Меня накрывает очередная болезненная волна дежа-вю, не оставляя мне больше шанса на сомнение. Я медленно поворачиваюсь к Веспер и, оперевшись на подоконник, встречаюсь с ней глазами.

Once you eliminate the impossible, whatever remains, no matter how improbable, must be the truth.
Arthur Conan Doyle

Мне дышится чуть свободнее. Я принял чужеродную идею – то ли потому, что больше не находил ресурсов, чтобы с ней бороться, то ли действительно потому, что она объясняла всё. Тем не менее, собрать все элементы паззла воедино и выразить словами было чрезвычайно трудно.
– То, что мы видели… Как я думаю, – медленно начал я, не потрудившись изначально задать Веспер вопрос, что же всё-таки видела она, а достаточно уверенно предположив, что видела она приблизительно то же самое, – уже с нами случилось.
Перед моими глазами снова возникло лицо с надменной усмешкой. Я знал, я был абсолютно уверен, что это Тёмный Лорд, хотя выглядел он иначе.
– Как я понимаю, в той другой реальности было что-то, что Тёмный Лорд хотел изменить. Путешествие во времени должно было это исправить. А мы – вместе – хотели ему помешать.
Я снова остановился, подавленный новым витком моих мыслей. В этой реальности мы с Веспер, можно считать, знакомы всего два дня – даже меньше. Да, я безумно в неё влюблён, но теперь, понимая, что это произошло не совсем исключительно по моей воле, я ощущал себя связанным. Если в той реальности мы были вместе и теперь встретились в этой – значит ли это, что у меня совсем не было выбора? Что если с течением времени я захочу выйти из этих отношений? Даже если это позволит мне сделать Веспер, позволят ли таинственные магические силы, что притягивают нас сквозь время и пространство? Не потеряюсь ли я в этих отношениях, раз уж они определены какой-то силой, превосходящей моё разумение? Где заканчиваюсь я и начинается предопределённость?   
– Но не смогли, – после короткой, но наполненной для меня паузы, сдавленно заканчиваю я, ощущая, как снова подступает страх.
Помнит ли Тёмный Лорд об этом? Сможет ли он узнать, что мы знаем? Что с нами будет, если он узнает?
Сейчас огромная пропасть между нашим коротким знакомством с Веспер в этой реальности, с одной стороны, – и грузом ответственности и привязанности из другой реальности и потенциальной опасности, с другой, особенно бросалась в глаза. Наиболее примитивная часть меня протестовала, что вчера, знакомясь с привлекательной девушкой, я совершенно не собирался ввязываться в серьёзные отношения и уж тем более в настолько серьёзные неприятности. Уже неоднократно за сегодня я мечтал исчезнуть, но никогда больше, чем сейчас.

Отредактировано Hildebrand Macnair (2018-10-21 19:01:18)

+1

32

Немыслимо. Не укладывалось в голове. Как можно одновременно испытывать столько чувств? Злоба на себя, за то что не смогла сделать... сделать что?

Вот-вот, забыла, и как ты живешь с этим?- ехидно замечает внутренний голос. Свой ли, чужой, не понять. Быть может нашептывает невидимый дух, затаивший шалость. Уймись, прошу, мне и так тяжело, разве ты не видишь, как я мучаюсь? Как корю себя, как ненавижу за то, что и осознать не в состоянии..
Но голос не унять.

Как могла ты забыть эту невыносимую тоску? Ты же чувствуешь ее сейчас, неправда ли? Она живет в тебе, она - часть тебя, а ты перечеркнула ее, попыталась стереть, вытравить, да только не вышло. Потому что твое, потому что живое. Вот и живи теперь с этой тоской на сердце, с осознанием своей вины, с осознанием утраты. Ты не просто предала себя, ты предала Его, ты предала Вас.

Всего лишь отголоски - прошлого ли, будущего, или же настоящего, с которым ты потеряла связь. Но ты-то знаешь, что наказание настигнет тебя когда-нибудь? И если не судьба накажет тебя за твой проступок, то ты и сама справишься с этим не хуже, коря себя всю оставшуюся жизнь, лишая любой возможности быть счастливой, считая себя недостойной этих благ. Ты же знаешь себя, Веспер.

Я чувствую, как шатко стою на земле. Слабость, разлившаяся по телу, берет своё, и, чувствуя, как подкашиваются мои ноги, не найдя рядом плеча, на которое я опиралась прежде, я опираюсь рукой о пианино. Сердце бешено бьется, все ещё чувствуя отголоски вибраций от повышенного голоса, на который я сорвалась чуть ранее. Мне надо собраться. Обычно я не позволяю себе таких вольностей, я ругаю себя за них, считая их непозволительной слабостью.

Переведя дыхание, я чувствую всю неуместность своих эмоций. Так бывает, когда просыпаешься в слезах после кошмара, и ещё долго кричишь, плачешь в подушку, словно все это было взаправду. Так может и сейчас все было сном? Ложное, чужое, нечаянно запутавшееся в моей голове чьё-то чужое воспоминание?
Ухватившись за эту идею, которая, как выяснилось, очень хорошо действует на меня, я словно вытаскиваю себя за свои же волосы из трясины, в которую сама же и угодила. Мне вроде как становится лучше.

- Помни... меня, - глухой голос Бранда возвращает меня в реальность. Уже не ту, которая была ранее. Что-то точно изменилось, но я пока не могу понять, что именно. Не сразу я осмеливаюсь открыть глаза, это стоит мне титанических усилий, это болью отдаётся в отяжелевшей голове. Не освещение комнаты поменялось, не расстановка мебели. Перестановка между нами с Гильдебрандом.

Стоит, опираясь на подоконник, а я неосознанно дублирую его позу. Его фраза снова всплывает в моей голове, и я слышу в ней укор. Усталое разочарование. Словно мой мысленный судья заговорил вслух голосом Макнейра. Я четко слышу все это, я не придумываю, я ведь профессионал в этом, я зарабатываю тем, что копаюсь в чужих эмоциях. Но теперь, когда это касается меня, я теряю объективность, и мое профессиональное спокойствие дает сбой.
Даже ты, Бранд.
Желание разрыдаться подкатывает к горлу, но изо всех сил я пытаюсь сдержаться. Почему-то теперь мне не хочется показывать свою слабость перед Брандом, хотя ещё несколько минут назад это было так естественно. Не потому ли, что тогда он стоял рядом, а теперь отстранился? Словно что-то легло между нами, большое и темное, смыло весь флёр наивного чувства, взаимного доверия и необоснованной привязанности. Все то, что родом из мира девичьих фантазий и грез, но на деле оказавшееся несбыточными надеждами.

Его короткий взгляд, словно вынужденная обязанность передо мной, стал лишним подтверждением моих мыслей.
– То, что мы видели… Как я думаю, уже с нами случилось, - словно запустив цепную реакцию, я уже не могу остановиться. Все больше чувствую неискренность Бранда, и усталость, которую мгновенно списываю в свой адрес. И если раньше мне казалось, что я не могу чувствовать столько всего одновременно, то я себя обманывала, то были лишь цветки, а плоды мне в полной мере предстояло распробовать сейчас.
– Как я понимаю, в той другой реальности было что-то, что Тёмный Лорд хотел изменить. Путешествие во времени должно было это исправить. А мы – вместе – хотели ему помешать.
Это «мы», сказанное так холодно, так отстраненно, что меня передергивает. Перемены в Бранде, в его голосе, в его движениях слишком бросаются в глаза, и, не в силах более смотреть на него, я делаю несколько шагов к стене. Лёвой рукой поддерживая себя за талию, чуть ли не впиваясь ногтями в бок сквозь тонкий лён блузки, правой нахожу точку опоры на книжном стеллаже и утыкаюсь лбом в запястье. Не чувствую ног, но запах кожаных корешков книг ударяет в нос, прочищая мозги.

Какая же ты дура, Веспер.
Столько книг об этом сложено, столько песен. Уж ты-то частенько успокаивала себя мыслью, что у тебя все будет не так, как у этих тупоголовых куриц, которые теряют голову от любви. Поздравляю, ты только что наступила на эти грабли.

Забавно, что слыша слова Бранда, я продолжаю думать не он их страшном смысле, а о том, как он все это делает. Возможно потому, что я была лишь наслышана о поступках Его Темнейшества, но никогда не была их свидетелем воочию, меня не так страшит сейчас эта мысль о возможной его расправе над нами. Ведь мысль эта прозвучала намеком в словах Макнейра, не так ли? А, стало быть, я враг нынешнего режима, и ничто не спасет меня, если вдруг Темный Лорд узнает, что я знаю о нашем общем прошлом. Но все это рядом не стоит с встречей с Брандом. Перевернула с ног на голову, она стала для меня событием вселенского масштаба, в отличии от Владыки, чьё существование я привыкла осознавать должным, привычным мне. Стоит ли удивляться, что только о Бранде были сейчас все мои мысли? И как мне быть теперь, когда он ведёт себя так, словно не было этих двух дней, и мы опять чужие друг другу.

У меня только одна версия, способная все объяснить. Может, он видел что-то ещё в своём видении, недоступное мне, порочащее меня, делающее меня для него... чужой? неинтересной?

Что же, раз так..

О Тёмном Лорде я подумаю потом. У меня будет на это время. А сейчас мне надо собрать в кулак остатки своей гордости.
- Но не смогли, - я молчу, и словно чувствуя необходимость заполнить неловкую паузу, вновь говорит Бранд, и я почему-то улыбаюсь, несмотря на то что губы мои дрожат, а скулы свело.
- Печально все это, - разворачиваясь лицом к окну, я опираюсь спиной о стеллаж, сведя руки за спиной, - Да только не исправить уже прошлого. Оно ушло, безвозвратно, и никакой магией этого не вернуть, - словно извиняясь за свою сентиментальность, я посмотрела на Бранда, чей силуэт в контражуре оконного проема явно ждал от меня хоть какой-то реакции. Его можно понять. Неловкость, кажется, засела в нас обоих, и каждому хотелось поскорее от нее избавиться.
- Но никто не обязан повторять ошибки прошлого, ты ведь согласен со мной? - слова застревают в горле, мне тяжело их говорить, но я утешаю себя тем, что все еще улыбаюсь (грустно, но лучше уж так, чем ничего), глядя в серо-зеленые глаза. Скоро все закончится. Я подхожу к пианино, чтобы забрать маховик, - Надеюсь, ты простишь меня, Гильдебранд. Утро было весьма насыщенным, и я немного устала, - почувствовав, что голос мой уже на грани, дрожит и картинка уже подернулась рябью от выступающих на глазах слезах, я разворачиваюсь к выходу, забыв, что собиралась трансгрессировать. Наверное, подспудно, я все еще надеялась, что Макнейр меня остановит. Чертовы каблуки! Как хотелось бы просто бесшумно раствориться в воздухе и больше никогда не существовать. Ступени, ступени.. И только очутившись в своей комнате я вспоминаю о маховике, о котором напрочь забыла.
- Accio маховик! - но ничего не происходит.
- Вот черт.. - ругаю себя последними словами, и, вытерев лицо ладонями, трансгрессирую обратно в библиотеку. Но там пусто. Ни Гильдебранда, ни маховика. Только пустая шкатулка.

+1

33

Чего ожидал я от Веспер?

Мои мысли лихорадочно сменяли одна другую, не успевая толком оформиться в словах, оставляя за собой хвосты тревожных ощущений и предчувствий, а все сознательные усилия были направлены на сдерживание паники.
Ещё вчера, казалось, вся неопределённость сводилась лишь к нашим с Веспер зарождающимся отношениям и их перспективам, сейчас же – приобрела поистине вселенский масштаб. В мгновение ока переменилась не только парадигма наших отношений, но перевернулась с ног на голову целая жизнь. Прежде она казалась линейной и устремлённой к чему-то осязаемому, вполне доступному разумению, подчиняющемуся понятным законам. Теперь моя жизнь казалась мне сном внутри сна, бесконечно иллюзорной мелкой деталью, едва ли способной повлиять на целое, а я сам – незначительной пешкой, ревербирацией масштабных процессов за гранью моего понимания. От переключения внутреннего фокуса с бесконечно крошечного меня на необозримые масштабы вселенских процессов у меня стала кружиться голова, а желудок уже не в первый раз за это утро скрутился в тщетных попытках избавить меня хотя бы от части бремени.
Вместе с тем я чувствовал себя лишённым внутренней свободы, загнанным в угол, во мне бурлило отчаяние, требовавшее незамедлительных действий для возвращения себе воли поступать в соответствии с собственными желаниями, а не с желаниями чего-то большего, чем я. Но какие действия предпринять? И чего я, собственно, желаю? Я не знал.
Я чувствовал себя заложником кошмара с невидимым злодеем, неизбежной силой злого рока, и не видел – пока? – из него выхода.

Так чего же я ожидал от Веспер?

Глубоко изнутри меня подтачивал безотчётный страх, что что-то непоправимое произойдёт, если мы с Веспер снова сблизимся, словно мы были ключевыми ингредиентами взрывающегося зелья. Страх этот разрастался и порождал недоверие. Не был ли инцидент с Маховиком подстроен? Заодно ли мы? Действительно ли мы сейчас в равной степени лишь пытаемся осознать произошедшее? Не являются ли события двух последних дней частью большего плана Тёмного Лорда? Можно ли ей доверять?
Сейчас казалось немыслимым, что считаные минуты назад я безусловно воспринимал Веспер как союзника, как вторую половину неделимого сплава из нас двоих. Теперь же недоверие поражало меня, как системная болезнь, распространяясь всё шире и дальше, проникая во все уголки существа, отравляя воспоминания и деформируя нынешнее восприятие. Я смотрел на Веспер и, казалось, не узнавал её. Я никак не мог привести к согласованию конфликтующие эмоции, мысли, прошлое, настоящее и будущее. Всё менялось слишком стремительно, сливалось воедино, но не смешивалось, не реагировало, а так и оставалось раздельными непознаваемыми сущностями.

Нынешняя дистанция между нами была очень кстати: мне не хотелось ни тактильного, ни более близкого зрительного контакта. Мне не хотелось вернуться к, казалось бы, более простому и понятному прошлому состоянию - ни к одному из них. Мне не хотелось оставаться в мучительно тянущемся неразрешённом настоящем. Мне даже не хотелось разрешить нынешнюю неопределённость и оказаться в, хотелось бы, более простом и понятном будущем. Мне отчаянно хотелось выйти из всех этих ситуаций, стереть их следы и попросту исчезнуть.
О том, что я всё ещё существую и, хуже того, присутствую, напоминают тревожно стучащее сердце, боль в запястьях от того, что я со всей силой моего отчаяния сжимаю подоконник, и неприятный липкий холод по всему телу.

Прежде – час назад или в той альтернативной жизни – казалось, что мы могли всё преодолеть вместе, утешиться в объятиях друг друга. А сейчас я едва не вскинул волшебную палочку, когда Веспер резко обернулась ко мне. Я не хочу утешения – я жажду объяснения. Я требую, чтобы вмешалось та же сверхъестественная сила, что изначально привела нас сюда, и немедленно упорядочила хаос и наделила смыслом бессмыслицу. Желательно одной простой фразой. Чтобы все кусочки паззла тут же встали на место и получилась целостная картина.
И именно этого я ожидаю от Веспер как от носительницы этой силы.
Но я не получаю желаемого.
Более того, всё стало лишь запутаннее.
Слова Веспер не просто не отвечали на мои вопросы, но порождали стаи новых, не менее свирепых. Очевидно, каждого из нас занимали собственные мысли и каждый из нас значительно продвинулся в своих рассуждениях, потому что я никак не мог понять, к чему относился ответ Веспер и что она имела в виду.

Непонимание вызвало возмущение и всколыхнуло злость. Мне по-детски казалось, что мне по праву причитается ответ на все мои вопросы, а не то, что я получил, – словно нахальную усмешку и намеренный отказ давать хоть какие-то объяснения. Привыкший сдерживать импульсы, я лишь нахмурился, пытаясь вернуться к предмету разговора безотносительно всего, что последовало в моих мыслях, и свести воедино смысл сказанного мной и смысл сказанного Веспер, но прежде, чем мне это удалось, она ушла. А требовательная самоуверенная злость вскинулась, требуя от меня действий. Я попытался бороться с ней, скорее для проформы, помедлив и ещё чуть сильнее сжав подоконник. Однако борьба эта больше походила на взвешивание “за” и “против”, а у злости были чертовски весомые аргументы “за” – и потому я вскоре кинулся за Веспер.

Стук каблуков Веспер раздавался где-то вдали, из глубин этого огромного волшебного поместья, дразня кажущейся близостью и сводя с ума недосягаемостью. И хотя я бывал здесь не раз в прежние дни, сейчас я не узнавал дороги. Я шёл, как в наваждении, за звуком решительно удаляющихся шагов, гадая, сломила ли меня усталость, ослепила злость или же древнее заклятие защищает жителей дома от нежеланных встреч. Несколько раз свернув в неизвестном мне направлении, я окончательно заблудился и поддался ужасу, сходному с тем, что я испытал при виде тёмных коридоров из другой реальности. У меня снова закружилась голова, и, почувствовав подступающую тошноту, я бесцеремонно распахнул ближайшую дверь и оказался в удачно подвернувшейся туалетной комнате.

Пытаясь восстановить дыхание и скопить хоть сколько-нибудь сил, чтобы всё-таки убраться из этого дома, я сидел на холодном полу роскошной ванной для гостей. Казалось, вместе с тем, как всё токсичное и отравляющее покидало моё тело, мой разум прояснялся. Так, я узнал эту комнату и её местонахождение относительно других стратегически важных комнат. Она не раз выручала нас с Валериусом, по молодости перебравших огневиски.
Мысль о Валериусе вызвала болезненные воспоминания, но я не находил в себе ресурсов, чтобы сейчас разбираться с ними.
Пошатнувшись, я заставил себя встать и подойти к зеркалу. Оттуда на меня взирал болезненного вида молодой человек с впалыми одичавшими глазами, уставший и напуганный. Я включил воду и несколько раз яростно попытался смыть это выражение со своего лица, но мне это не слишком удалось. Опершись о край раковины, я пытался нащупать хоть одну мысль, чтобы опереться на неё и что-то предпринять. Но в голове было так пусто, что можно было услышать звон. Совсем недавно от их количества и беспорядочного перемещения казалось, что черепная коробка не выдержит и треснет, теперь же они все трусливо попрятались на крайней периферии сознания.
– Печально всё это, – вдруг вспыхнуло в пустоши сознания.
– Печально всё это, – повторила память. – Печально всё это, – ей, видимо, нравилось надо мной издеваться.
Я потряс головой, словно это помогло бы мне отогнать воспоминания. Не помогло. Я отчётливо - наверное, более отчётливо, чем в момент речи, - слышу бесцветный голос Веспер, вижу её непроницаемое выражение лица. Она так переменилась в тот момент.
– Да только не исправить уже прошлого. Оно ушло, ушло, Ушло, УШЛО, безвозвратно, Безвозвратно!, и никакой магией этого не вернуть.
– Печально.
– Не вернуть.
Навязчивые мысли хлынули оглушительным водопадом, эхом разносясь по пустом пространству моего сознания, сталкиваясь и преумножаясь, и затопили его целиком.
Наше прошлое? Прошлое тех нас? Какое из прошлых?
– Безвозвратно.
Слова, сказанные тихо и невыразительно, сейчас режут и хлещут.
Или же я всё придумал? Сам впустил в эти фразы свои страхи и наделил их властью угнетать меня?

Я снова тряхнул головой – на этот раз с эффектом. Словно удалось заставить работать заевший механизм, приложив чуть больше силы.
– Никакой магией этого не вернуть.
Ну уж нет.
Если уж я оказался – мы оказались? – в этой ситуации, наиболее разумным было бы разузнать о ситуации побольше и действовать на основании полученных сведений. Было бы в верхней степени неосмотрительно оставить всё так, как есть, и подвергать себя опасности быть узнанным, пока эта тема занимает все мои мысли и неопределённость свербит и лишает меня равновесия. Было бы крайне глупо отступить, сдаться и передать ответственность за мою судьбу кому бы то ни было, даже – особенно! – Тёмному Лорду.
Магия привела нас сюда – магия может помочь найти если не путь назад, то хотя бы путь прочь из этого положения.

Стремительным шагом я отправился обратно в библиотеку и едва сдерживался, чтобы не перейти на бег.
Я не знал, кому в этом мире ещё можно было доверять, но твёрдо ощущал, что моих внутренних ресурсов достаточно, чтобы противостоять всем.
Или почти всем.
В библиотеке стояла Веспер, видимо, тоже вернувшаяся за Маховиком. Она уже явно собиралась трансгрессировать прочь из библиотеки, но осеклась.
– Уже соскучилась? – усмехнулся я, стоя в дверях. Веспер резко обернулась. Я не мог не заметить, как подобна эта ситуация той, что показал нам Маховик, но с другой эмоциональной окраской. – Я тоже. Мы словно не можем друг без друга, не так ли?
Я слышал свой горько-насмешливый тон, но сам не мог точно понять, издеваюсь я над собой, над Веспер или над нашей отчего-то связанной судьбой. Я всё ещё не мог решить, как относиться к этому Великому Замыслу, но ясно одно: я слишком долго относился к нему слишком серьёзно. Что если поэкспериментировать? Попробовать его на прочность?
– Не хочешь рассказать мне, что ты задумала делать с Маховиком? – я хотел звучать вежливо и беззаботно, но вышло, пожалуй, скорее зловеще, поэтому я добавил чуть серьёзнее и сдержаннее: – И… вообще?

+1

34

Любовь страшнее, чем война,
Любовь разит верней, чем сталь.
Вернее, потому что сам
Бежишь навстречу всем ветрам.

Я не знаю, надолго ли ушла в свои мысли о том, как теперь быть мне со своей жизнью, как вернуть маховик, почему мне это важно и чем может мне грозить моя вопиющая неосмотрительность. Много мыслей роились в моей голове, отягощая ее, сея панику в попытках рассмотреть все возможные варианты событий, и, как назло, все эти варианты были с негативным для меня окрасом.

Что если Тёмный Лорд нарочно все спланировал? Вдруг отец не по указу Его Темнейшества, а втайне от него спрятал маховик у нас в доме, а Гильдебранд на самом деле занимался его поиском? Картина нашего знакомства живо повторилась перед моими глазами. Если все так, то как ловко сыграно, Макнейр! Стоял себе в сторонке, пролистывая старую книжонку о маховиках, которую, вполне возможно, ты сам и принёс в книжный. А я, дура, заглотила эту наживку. Проболталась чуть ли не на первом слове, да ещё и мусолила эту тему в дальнейшем. Какая же идиотка!
Стоило ли удивляться личине Макнейра, если даже кодовое имя его - Трикстер. Тёмный Лорд не ошибся, выбирая кличку, о-нет.
Еще больше корю себя за невнимательность, за глупость и излишнее доверие к незнакомцу. Глупо было рассчитывать, что человек, являющийся другом моему брату, способен на искренность и не имеет в себе двойного, скрытого дна. Они с Вэлом всегда были похожи в своём поведении, словно братья, а уж собственного брата я знаю как облупленного.

Я уже готова была пуститься в очередной водоворот самобичевания, но мысли мои решили вернуться к изначальному, во всех смыслах более важному для меня, чем доза критики. Теперь маховик у Макнейра. Что же будет, когда Лорд узнает об этом? Моя семья в опасности. Бывшие друзья-пожиратели явятся по наши души в любую минуту (я не преувеличиваю по поводу души, дементоры явятся вместе с ними), и несмотря на все защитные заклинания и мастерство боя, мы будем обречены. Последняя глава семьи Розье, запятнанная позором. И все из-за меня!

Дышать, надо дышать, чтобы суметь найти выход из этой ситуации.
– Уже соскучилась?
Но вдох застревает в горле, заслышав голос за спиной.
Я пропустила тот момент, когда в комнате появился гость, не услышав ни шагов, ни шороха, а потому, судорожно обернулась, на автомате выставив перед собой волшебную палочку, которая так и была на готове после неудачного заклинания призыва маховика.
Это был Макнейр. Хоть фраза, сказанная им, заставила меня на мгновение подумать, что это Валериус, до того была схожа манера и интонация. Я вспомнила, почему не общалась с Вэлом и его друзьями в Хогвартсе. И дело не только в разнице в возрасте. Для кузенов Фоули годы не были помехой в общении. Они всегда были дружны, в отличии от нас с братом. А Вэл словно нарочно окружал себя себе подобными, такими же заносчивыми, самовлюбленными болванами, которые были уверены в том, что весь мир крутится вокруг них и все девчонки только и мечтают об их внимании.
И вот сейчас словно неприятное дежавю. Насмешка Гильдебранда, кажущаяся мне издевкой. Ну конечно, стоило ему получить маховик, так манера общения мигом изменилась. Не успев ответить, я слушаю продолжение его тирады.
– Я тоже. Мы словно не можем друг без друга, не так ли?
Я словно окаменела с палочкой в руке, направленной сторону Макнейра. Мне сложно понять истинную подоплеку его слов. Я так привыкла к издевкам Вэла, что слышу их и в словах Бранда, совсем как сегодня утром за столом. Мне бы очень хотелось, чтобы все было как вчера, как сегодня утром. Чтобы никаких сомнений и преград между нами с Брандом, как тогда, в кромешной темноте в лавке Олливандера.
Но я не хочу принимать желаемое за действительное, это чревато.  То было вчера, и я сама сказала, что прошлого уже не вернуть. Сегодняшний день не задался с самого завтрака, а может и вся моя жизнь полетела вниз там, во «Флориш и Блоттс», а я, наивная девчонка, даже не заметила этого, хоть с раннего возраста была подозрительной ко всему новому.
Да вот только поздно развивать подозрения сейчас. Наплевав на все предупреждения судьбы, которая настойчиво велела не вестись на поводу у эмоций, я все же ввязалась в эту историю с Трикстером и погрязла в ней с головой.
И теперь, стоя в этой неловкой оборонительной позе посреди своего собственного дома, перед тем, кому доверяла буквально только что, кому отдала всю себя без остатка, я чувствую себя уязвимой как никогда раньше. И этот страх взывает к последнему, что у меня осталось в моем арсенале. К моей гордости.

Ведь так от роду повелось,
Что всем клинкам и кораблям
Дают девичьи имена.
Что же остаётся делать нам?

Знать бы наверняка, кто стоит перед тобой, друг или же враг. Я могла бы оглушить его, зная, что он угрожает благополучию моей семьи. Да только я не уверена. Я все еще слишком дорожу памятью о нашем неожиданном и таком волшебном союзе, что не могу заставить себя произнести заклинания и с болью перевариваю все сказанное Гильдебрандом. И даже не суть, что именно он сказал, а главное - как. Мое проклятье. Я всегда резко реагировала на любые насмешки в своей адрес.
- Мне приятно, что ты так думаешь, Макнейр, - что же, высокомерия мне не занимать. И это роднит меня с Вэлом. И вместе со звуком своего голоса я почувствовала, как волна спокойствия разливается по телу, от  макушки до стоп, до ладони, сжимающей палочку. Я чувствую вибрации пола, словно весь дом, пропитанный древней магией нашего рода, вторит мне. В конце концов, я на своей территории, и защитные заклинания ещё никто не отменял. - Но я здесь не из-за тебя, а из-за маховика, который оставила здесь, и которого сейчас я здесь не вижу.
– Не хочешь рассказать мне, что ты задумала делать с Маховиком?
С демонстративно сделала вид, что задумалась на мгновение.– И… вообще?
- Нет, не думаю, - наконец ответила я. Мне не понравился тон Гильдебранда, меня раздражала вся эта ситуация. Единственное, чего я хотела, это забрать маховик и.. сделать что? Об этом я ещё не подумала, но уверена, что смогу принять решение. Одна или с помощью кого-нибудь. Отец поможет, я уверена. Но пока проблема заключалась именно в Макнейре. Он явно перегибал палку в своём общении со мной, и я не спешила спускать это ему с руку. - Я не обязана отчитываться ни перед кем а теперь, будь добр, верни маховик, - спокойно и уверено ответила я, не сводя глаз с Макнейра, дабы не позволить ему воспользоваться случаем и достать свою палочку. Мне показалось, что он выглядит растерянным, и это немного смягчило мою категоричность. Чертов выскочка! Он манипулирует мной даже ничего не делая. Эта его власть тяготит меня, делает меня уязвимой, но я не в силах противостоять ей. И хотя я не рассчитывала посвящать его в причины своих действий, его недоумение заставило меня продолжить.
- Тебе хватило всего пару прикосновений к нему, чтобы измениться. Посмотри на себя. Я глазам не верю.. - я на мгновение осеклась. Слишком много эмоций. Они выдают меня. Больше холода, больше безразличия.
Вспомни, как он смотрел на тебя, стоя у окна, вцепившись пальцами в подоконник так, что они побелели.
Я помню. Холод, отвращение. 
- Видно, тебя с самого начала интересовал лишь маховик. Теперь ты увидел его своими глазами, попробовал в деле. А теперь будь хорошим гостем, отдай маховик и уходи.
Почувствовав мое настроение, услышав, что в доме находится некто, кого здесь не жалуют, защитные чары пробудились где-то глубоко в основании дома, двинулись вверх по остову, так что серебро в серванте зазвенело. Будь я на месте Гильдебранда, я бы поторопилась. Он видел, что я сделала вчера со своей старой волшебной палочкой.

Хотя, кого я обманываю! Даже сейчас, полная злобы, я как рычащая собака всего лишь показываю зубы, неспособная укусить по настоящему. И все это лишь последствия обиды, которую я затаила на Гильдебранда. За его испуг перед теми образами из прошлого, которые мы увидели. За его грубость в отношении меня. За то, что он дает мне повод подозревать его в таких низких, непростительных вещах, как заведомо продуманный во всех мелочах шпионаж, за умышленное предательство семьи своего лучшего друга. За мое в одночасье разбитое сердце, как бы избито это ни звучало. Это же так происходит, да?

Пол дрожит под ногами, но я этого даже не замечаю. Я не свожу глаз с Макнейра, когда в комнате вдруг становится темнее - свечи затухают, а свет с улицы уже не кажется таким ярким. Я знаю, что мне достаточно всего лишь произнести нужные заклинания, и Макнейр окажется в нашем подвале скованный по рукам и ногам, но я не могу этого сделать.
Почему он не пытается защититься? Он же наверняка ловчее меня в бою, так почему же ничего не предпримет? Мне необходимо, чтобы он что-то сделал, тогда у меня будет повод пустить в ход магию.
Но нет, стоит, опустив руки. Совсем как… тогда.
Без какого либо маховика, без прочем магии, я вдруг ясно вижу то, что было. Без лишних сомнений, без недоверия.
Его повзрослевшее лицо, такое же осунувшееся, как и теперь, но с проступившими морщинками в уголках глаз. Волосы, щетина чуть светлее. Но он смотрел на меня таким полным тоски и любви взглядом, что я невольно опустила свою палочку.
– И я найду тебя, куда бы временной поток нас ни закинул, я узнаю тебя, какую бы внешность ты ни приняла, и я буду раздражать тебя до тех пор, пока ты снова не выйдешь за меня замуж, в каждой _ возможной _ реальности,
Это трудно объяснить. В какой момент вера в прошлое заставляет пренебречь настоящим и будущим? Я не могу ответить на этот вопрос. Я просто чувствую, что вот оно - настоящее. То, ради чего стоило жить и умереть. То, ради чего стоило выжить.
В память о тех прошлых версиях нас с Брандом я не могу причинить вреда ему сегодняшнему.
- Хочешь знать, что я буду делать с маховиком… и «вообще»? - уже без прежнего пыла говорю я, когда видение рассеивается. Словно и не мой голос, а говорит кто-то со стороны. - Я спрячу его так далеко, как только смогу. Чтобы он лишний раз не служил мне напоминанием о том, что так, как раньше, уже никогда не будет.
Я знаю себя. Почувствовав однажды, я всегда буду сравнивать. Навряд ли Гильдебранд сегодняшний посмотрит на меня когда-нибудь с такой любовью, как Гильдебранд из прошлого. Даже если мне повезет, и Бранд не послан Темным Лордом, всегда есть вероятность того, что сейчас он испытывает ко мне лишь мимолетную влюбленность. Просто пыль на ветру, развеется, и не было никогда.
B где твоя хваленая гордость, когда она так нужна, Веспер?

0


Вы здесь » RE:WIND » Somnium » Только бы не разминуться [AU]