Прикосновения Веспер всё более возвращали меня к реальности, служа своего рода якорем, совершенно осязаемым свидетельством того, что реальность реальна, а увиденное было лишь миражом. Её слова всё более возвращали к реальности мой разум, не успевший до конца оправиться после шока странного видения и норовивший вернуться к нему с новой отчаянной попыткой объяснить его самому себе. Тем не менее, я всё ещё ощущал зыбкость, нетвёрдость моих представлений о реальности. Всё то время, что я посвятил изучению маховиков и времени вообще, оказалось недостаточным, потому что не смогло – а возможно, и никакое количество времени  не смогло бы – подготовить меня к путешествию во времени, к такому резкому раздвижению и размытию границ действительности, к реальности существования нескольких реальностей одновременно. Дрожь прошла, однако я всё ещё ощущал холод: это подступил страх от того, что теперь невозможно было с прежней уверенностью различить действительно существующее в реальности и кажущееся. Ведь я ясно видел ту Веспер, точно так же, как вижу сейчас свою Веспер. Опираться я мог на осязание и слух, однако сомнение подсказывало мне, что ту Веспер тоже можно было бы услышать, если бы она заговорила, и до неё тоже можно было бы дотронуться.
Без прочной уверенности в действительности того, что я вижу и что меня окружает, я чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо прежде. Все мои силы были брошены на попытки помыслить немыслимое, и их совершенно недоставало на поддержание образа отстранённости и непоколебимого контроля над собой и над ситуацией, что я старательно выстраивал для себя. Но даже если бы мне хватило сознательных усилий напомнить себе о своём амплуа, я отбросил бы его как неуместное в данных обстоятельствах. Перед лицом чего-то большего, чем я сам, было бы странно пытаться вести себя так, словно ничто не изменилось.
Я чувствовал себя уязвимым – но интуитивно чувствовал, что Веспер не представляет для меня опасности, что она не воспользуется моим состоянием, чтобы отыграться, отомстить мне, причинить мне боль. Я знал также, что она не разочаруется, увидев меня, объятого страхом и неуверенностью.
Её слова о том, что увиденное, даже если и сбудется, представляет собой лишь фрагмент нашего будущего и совершенно не означает, что всё будущее окрашено тревогой и печалью, постепенно достигают цели, и я могу улыбнуться, поверив ей.
Страх отступает.
– Да, ты права, – хочу сказать я, но слова не успевают сойти с моих губ: Веспер быстрым движением хватает Маховик и с силой прокручивает колёсико.
На кратчайшее мгновение страх снова сковал меня своей ледяной хваткой: Мерлину только известно, как поведёт себя неисправный Маховик на этот раз, не переместит ли он не только ментальную, но и телесную оболочку Веспер в прошлое или будущее, не произойдут ли разительные изменения в нынешней – нашей реальности, не потеряю ли я её…
Я среагировал прежде, чем успел обдумать целесообразность действия: пока Веспер была ещё здесь со мной, я заключил её руку с Маховиком в свою. Если уж нас куда-то перенесёт, мы хотя бы будем вместе.

– Ты подвёл меня, Макнейр.
Тёмные коридоры.
Веспер и я – вместе, держимся за руки, где-то в Италии.
– Бранд, это происходит!
Разрушенная лаборатория. Руки и горло саднят.
– Помни _ меня.
Змеиная усмешка.

Перед глазами всё мелькает, кадры сменяются так быстро, что, пытаясь задержаться на одном, чтобы сохранить его в памяти, я упускаю следующие. Моё сознание переполняется не моими воспоминаниями, не моими яркими и сильными эмоциями, они вступают в конфликт с моими реальными. Меня раздирают противоречия и интенсивный поток информации, я ощущаю пульсирующую распирающую головную боль, словно я не могу вместить одновременно две реальности, две версии себя. Боль нарастает, и кажется, что на пике боли меня разорвёт и разметает космической пылью. Мне хочется кричать.
Но прежде чем произошло что-либо из этого, всё проходит.


Oh how we worship the things that we don't quite understand.
Oh, it's more dangerous than you know.

В моих ушах стоит оглушительный звон тишины, сквозь который, словно из-под толщи воды, доносится такой близкий и тихий голос Веспер: Прости, я не хотела. Моё сердце бешено колотится. Мне не хватает воздуха. Мне дурно.
Не чувствуя онемевших рук, я автоматически приобнимаю держащуюся за меня Веспер (когда я успел подняться?), но ощущаю, что мне сейчас необходимо свободное пространство. Оно мне необходимо, но я никак не могу его себе обеспечить: я не могу говорить или двигаться, я боюсь, что малейшее движение нарушит хрупкий баланс, словно меня только что собрали по кусочкам и я могу рассыпаться в любой момент.
Тем не менее, и сохранять одно положение я тоже не могу. Как бы я ни боялся снова вывести себя и свою реальность из равновесия, я отваживаюсь расстегнуть пуговицы воротника, погладить Веспер по голове, прильнуть губами к её макушке. Я ощущаю покалывание в ладонях: постепенно ко мне возвращаются ощущения. Во рту пересохло, а щёки, наоборот, увлажнены. Я и не заметил, в какой момент слёзы скатились из моих глаз. Сейчас их там уже нет.
Веспер продолжает ошеломлённо рассуждать вслух, я слышу её, но пока не могу ответить. Самому мне сейчас требуется молчать, чтобы соединить всё увиденное воедино и привести хоть к какому-то соответствию. И я испытываю слабое облегчение, когда Веспер отпускает меня, закрывает лицо руками и отдаётся своим страданиям. Я не знаю, в чём они заключаются, я ещё недостаточно оправился от первобытного ужаса несуществования, чтобы побеспокоиться о чём-то или ком-то ещё. Пошатываясь, я отхожу к окну, согнутой левой рукой опираюсь на холодное, приводящее в чувства стекло и кладу лоб на руку, словно надеясь впитать этот холод и остудить лихорадочные беспорядочные мысли.
– Это слишком тяжело. Как это вообще может быть, Бранд? Что я должна помнить?
У меня нет ответа на этот вопрос.
У меня есть версия происходящего, но она ощущается настолько чуждой моему сознанию, настолько потусторонней, что я не могу её принять. Версия эта настолько расшатывает основания моей жизни и пробуждает такую сильную тревогу, что мой желудок скручивается, словно силясь преодолеть действие этой новой токсичной информации тем же способом, что обычно справляется с пищевым отравлением.
– Что я должна помнить? – отдаётся эхом в моей голове.
– Помни… меня, – глухо отзываюсь я, не в состоянии больше молчать: эти слова стучат в моей голове, рвутся наружу. Я чувствую, что уже произносил их. Сейчас? Раньше? Ощущение такое же, как когда вчера я хотел назвать Веспасию своей фамилией. Меня накрывает очередная болезненная волна дежа-вю, не оставляя мне больше шанса на сомнение. Я медленно поворачиваюсь к Веспер и, оперевшись на подоконник, встречаюсь с ней глазами.

Once you eliminate the impossible, whatever remains, no matter how improbable, must be the truth.
Arthur Conan Doyle

Мне дышится чуть свободнее. Я принял чужеродную идею – то ли потому, что больше не находил ресурсов, чтобы с ней бороться, то ли действительно потому, что она объясняла всё. Тем не менее, собрать все элементы паззла воедино и выразить словами было чрезвычайно трудно.
– То, что мы видели… Как я думаю, – медленно начал я, не потрудившись изначально задать Веспер вопрос, что же всё-таки видела она, а достаточно уверенно предположив, что видела она приблизительно то же самое, – уже с нами случилось.
Перед моими глазами снова возникло лицо с надменной усмешкой. Я знал, я был абсолютно уверен, что это Тёмный Лорд, хотя выглядел он иначе.
– Как я понимаю, в той другой реальности было что-то, что Тёмный Лорд хотел изменить. Путешествие во времени должно было это исправить. А мы – вместе – хотели ему помешать.
Я снова остановился, подавленный новым витком моих мыслей. В этой реальности мы с Веспер, можно считать, знакомы всего два дня – даже меньше. Да, я безумно в неё влюблён, но теперь, понимая, что это произошло не совсем исключительно по моей воле, я ощущал себя связанным. Если в той реальности мы были вместе и теперь встретились в этой – значит ли это, что у меня совсем не было выбора? Что если с течением времени я захочу выйти из этих отношений? Даже если это позволит мне сделать Веспер, позволят ли таинственные магические силы, что притягивают нас сквозь время и пространство? Не потеряюсь ли я в этих отношениях, раз уж они определены какой-то силой, превосходящей моё разумение? Где заканчиваюсь я и начинается предопределённость?   
– Но не смогли, – после короткой, но наполненной для меня паузы, сдавленно заканчиваю я, ощущая, как снова подступает страх.
Помнит ли Тёмный Лорд об этом? Сможет ли он узнать, что мы знаем? Что с нами будет, если он узнает?
Сейчас огромная пропасть между нашим коротким знакомством с Веспер в этой реальности, с одной стороны, – и грузом ответственности и привязанности из другой реальности и потенциальной опасности, с другой, особенно бросалась в глаза. Наиболее примитивная часть меня протестовала, что вчера, знакомясь с привлекательной девушкой, я совершенно не собирался ввязываться в серьёзные отношения и уж тем более в настолько серьёзные неприятности. Уже неоднократно за сегодня я мечтал исчезнуть, но никогда больше, чем сейчас.

Отредактировано Hildebrand Macnair (2018-10-21 19:01:18)